[indent] Случаются дни, когда Джессика собирает себя по кускам, старается не смотреть слишком долго в зеркало, хотя всегда все равно приходится, медитирует на кухне между полезным, зеленым смузи, от которого потом крутит живот (пожалуй, польза и витамины борются против ее природной желчи) и стаканом воды. За стаканом прячется пара гладких, блестящих таблеток, которым она каждое утро бросает вызов. Когда побеждает Джессика, ее весь оставшийся день растягивает истертым канатом между ноющей болью и чувством собственного превосходства. Когда побеждают таблетки ей чуть меньше хочется убивать. Ледяная вода обжигает горло и падает в желудок с глухим стуком, какое-то время еще для себя требуя успокоиться и перестать совершать кульбиты с остатками прошлого вечера. Таблетки отправляются в мусорное ведро. Она не смотрит. Отворачивается слишком резко и сразу же делает шаг к раковине, вцепляется пальцами в край, ногти скребут по металлу. На секунду - короткую, липкую, в голове вспыхивает образ: рука в мусоре, холодный йогурт, бумага, липкие стенки упаковок… и под пальцами... гладкое, нужное.
Она сжимает челюсть.
Отходит.
Право, это было бы лучше секса. Уж точно лучше ее вчерашнего опрометчивого выбора, задержавшегося дольше планируемого.
[indent] По ее щелчку блэк-аут шторы начинают раскрываться, обнажая пластмассовые декорации города за окном. Красиво, дорого, обезличено. Джесс рывком стягивает одеяло, обнажая фигуру своего вчерашнего гостя и с заметным нажимом пихает в бедро носком. – Утро, тебе пора, - ничего доброго, никаких любезностей. Джессика ожидает, что она и ее партнеры остаются на одной волне, но не остаются у нее дома. – Эй, - голос уже громче, резче, но пока недостаточно острый, чтобы резать стекло. У нее на это нет времени, у нее на это никогда нет времени. Девушка на кровати лениво моргает и сонно тянется, расплываясь в мягкой улыбке, увидев Джессику. - Тебе. Пора. - Джесс неторопливо постукивает носком туфли по полу, руки на груди переплетенные змеями, того и глядишь совершат удар. Ей нравятся оба вида. Те что кольца обвивают все туже и туже, наблюдают как исчезает в пустоту блеск глаз, и те что одним молниеносно-резким ударом попадают сразу в цель и смеются, в руках подкидывая ампулу с противоядием. В жизни она чаще себе позволяет первое, выверенная до миллиметра, знающая где додавить и когда, держит на пульсе не руку, а острый каблук. В работе - второе, размашисто ставя свои подписи на документах и выписывая очередной приговор.
[indent] За незнакомкой из ее постели захлопывается, наконец, дверь и квартира Джессики снова начинает принадлежать только ей. Она может себе позволить отель, может, в конце концов на вопрос “к тебе или ко мне” выбрать что-то новое, но дом ее крепость и ей нравится ее не только осквернять, но и чувство после, когда тугой жгут, наконец, спадает с грудины. Джессика любит контроль и еще больше любит его себе возвращать. Она почти уверена, что с хромированной поверхности на нее не взглянут пустые глаза, изувеченный остов и обглоданные кости, но все равно не смотрит. Джесс не любит проигрывать и старается не делать ставки там, где не уверена в своей победе. Как например на сегодняшнем утреннем совещании, сжимает до хруста зубы, дырявит бумагу ручкой, оставляя черные кляксы, но молчит. На вывеске однажды должно появиться и ее имя тоже, а пока она как рыба насаживается на этот крючок и проглатывает наживку, хотя бы сочную и мясистую в сравнении с той, что ей пытались скормить в Big Law. Кинг на утреннем брифинге сплошь кривые зеркала и фантасмагория, изломанные отражения себя настоящего? Обычного? Привычного? Джесс не пытается загнать его в угол, не задает лишних вопросов и просто наблюдает, уверенная, что он сам к ней придет. Как и всегда, когда дело касается Робин.
Ну, конечно, блять.
[indent] Лэндон приходит если не как по часам, то достаточно скоро, чтобы она не начала переживать о неверности своих догадок. Спасибо, Кинг не стал раздражать больше чем хотелось бы, с нее хватило уже последнего отчета нового паралигала, который был чертовски хорош собой, эти его цепкие зеленые глаза и темные волосы, в которые так и хотелось зарыться пальцами, пообещав себе, что точно найдет лазейку в трудовом договоре. Делать этого, конечно же не планировала, совмещать приятное с более приятным на рабочем месте точно не стоило и много больше удовольствия ей доставляла работа, умение составить то самое заостренное финальное предложение, вспомнить о деле, которое разворотит весь процесс к чертям собачьим. К тому же мальчишка был также хорош собой, как и судя по всему туп и бездарен, перепутав даты и номера нужных дел, сославшись на не ту часть процессуального права и зачем-то наставив лишних em-dash. Когда в дверях ее кабинета появляется Лэндон она поднимает один наманикюренный палец, все происходящее вокруг ставя на паузу, Джессика не позволяет ничему мешать ее процессам, и спокойно завершает заметку в ежедневнике “испытательный срок Джимми Чака закончен сегодня”.
[indent] - Серьезно? Ты идешь похвастаться? - на своего начальника, но в первую очередь теперь уже друга даже не смотрит, не нужно. По шагам слышно, слишком лёгкие, слишком уверенные. Кому-то вчера было хорошо. Довольный засранец. Она почти за него рада, видеть его унылое лицо последние несколько месяцев было просто невыносимо, слушать то одного, то второго и думать, что они точно встретятся и воссоединятся на ее похоронах, начинало казаться почти заманчивым. - Два часа? Очаровательно, они дали мне слишком много времени. К черту Моррисона, Робин? Опять? - Лэндон устраивается у нее в кабинете, как у себя дома, что разумеется, правда, на территориях друг друга они бывают чуть ли не чаще, чем на своих собственных, но Джессику это все равно никогда не переставало бесить. Впрочем сегодня ее бесит поразительно много, начиная от назойливой мухи в квартире, того что кто-то купил последний манговый макарон и заканчивая Моррисоном, и теперь… Лэндоном. Который с какого-то хрена еще и принес ей кофе. Неправильный, мать твою, кофе. - Вас нет и не будет в моем завещании. Вам что в прошлый раз мало было? Ну, рассказывай как в этот раз все будет по-другому.
все как мы любим
